«Наше дело — описать феномен.
                А дело ученых — найти ему объяснение.- М.Мосс


   Каждый  раз, когда я лечу из Шереметьева в Кансай,  внутри  меня  случается внутреннее раздвоение:  восторг и страх. Эти два противоположных чувства возникают оттого, что аэропорт  Кансай по международным меркам считается  одним из самых опасных в мире. И, с одной стороны, мне всякий раз хочется снова увидеть эту рукотворную красоту космического масштаба, а с другой  — перспектива приводнения в Осакский залив  бодрит, но вызывает мурашки, как во время просмотра ужастика.

   У меня масса времени до регистрации и я решаю что-нибудь почитать в телефоне. Подружка сигналит на вайбер: 

   — Опять вскрыли твой сайт.

Ну, что ты будешь делать? Даже, если я перелечу на Марс, мой личный хакер не успокоится.  Лучше бы письма писал, честное слово, если, уж, так хочет общаться. Может быть, ему предложить эпистолярный  жанр, вместо программно-интервентского?

   — Здравствуй…

Спина вздрогнула, словно  за шиворот опустили  льдинку.  Этот голос я узнаю из тысячи и через три миллиона лет…

   — Здравствуй, — ответила я чуть слышно.

   — Встречаешь кого-то?

   — Нет. Улетаю. Жду рейс.

Снова на нем эта дурацкая шапочка и полудетский рюкзачок. Почти пятидесятилетний, почти ребенок, маленький, как второклассник…  И говорит так, будто вчера расстались. Вежливость требует поинтересоваться, куда летит он, но я молчу.  Я так давно молчу. После нашего последнего разговора по телефону  прошло  два года. Расстались мы еще раньше. И с тех пор я только и делаю, что молчу.

  — Как ты?

Этот его дежурный вопрос я ненавижу. Потому что знаю, ему не важно —  как я. В подтверждение моих мыслей колючие потемневшие глаза скользнули по лицу.

   — Ты изменилась.

Вот и хорошо! Вот и замечательно! Да, я изменилась! Похудела  вдвое, сделала пластику, отрастила свои густющие непослушные кудри, которые больше не выпрямляю в салоне! Я изменилась!

   — Скажи, зачем ты мне мстишь?

Земля ушла из-под стула, на котором  сидела… Я?!

   — А ты мне за что? – Спрашиваю с болью.

   — Я?!

Час Х… С Неба летели Ангелы-Хранители, развернув огромные крылья, чтобы мы, наконец, поговорили, чтобы нам не помешали.   И я рассказала ему о подметных письмах, которые получала от его адептов, о наветах в личках  у моих друзей, о бесконечном вранье,  которое кружилось вокруг его стараниями, о пасквилях, которые следовали один за другим, наполненные нецензурщиной и сплетнями.  Потом перешла к взломам  компа и телефонов и о том, что до сих пор  кто-то  ежедневно  отслеживает расположение  моего компьютера.  Он слушал, не прерывая. И вдруг по его лицу я поняла, что он решительно не мог единолично сотворить всю эту гадость в таких объемах.

   — Скажи мне, — спросил он, —   ты до сих пор  считаешь, что я хороший поэт?

   — Без сомнения.

   — Тогда зачем ты смеялась над моим творчеством?  Зачем унижала меня?

   — Я?!

Мы не могли остановиться. Штормом претензий и обид обдавая  и топя друг друга, мы пытались, наконец, вылить  ту боль, которую нам причиняли…

В какой-то момент оба замолчали…

   — Так это был не ты?

   — Так это была не ты?

Внутри меня, словно открыли шлюз. Слезы полились потоком не впервые за все эти два года мучений.  Наконец,  мы смогли поговорить спокойно. И выяснялось, что кто-то третий, а, может быть, и четвертый, и пятый творили подлость за подлостью, сочиняя ему обо мне, а мне о нем ложь и гадости, стравливая нас  жестоко и  профессионально.   Да…   То, что нас не убивает, делает, порой, душевными  инвалидами… Еще бы минут десять и мой организм сдался. Пульс мерцал так, что я не могла даже сделать полного вдоха.

   Спасение приходит с Неба. В тот самый момент, когда мне уже почти перекрыли кислород, равнодушно-вежливый   голос диспетчера позвал в реальность, прервав поток  убийственной, но необходимой нам обоим  информации.

   Объявили регистрацию на мой рейс.  Я  попросила:

   — Если кто-нибудь, когда-нибудь скажет о тебе плохо от моего имени – не верь. Не верь больше никому.

Его взгляд потеплел.

   — Прощай, — ответил он тихо.

Помолчал и спросил:

   — Как ты?

Я  не ответила.  Взяла сумку и отправилась  на регистрацию.

   В самолете, глядя в иллюминатор,  весь одиннадцатичасовой перелет думала о том, что встречи друг с другом нам посылает Бог. И впервые не испугалась, когда самолет пошел на посадку в Осакском заливе.

   Муж встречал меня на острове.

   — Ты поспала во время полета, Юка?

   — Знаешь, у меня странное чувство, словно я проснулась только что.

И в эту секунду окончательно поняла, что  теперь я абсолютно свободна и  счастлива!  Дегути!*




дегути* — выход (яп.)