По складкам трав
Сбегают ручейки,
Торопит время
Травоумыванье,
Лес полуспит,
Дремотный вздох реки –
Начало осени
Пока без увяданья.
Вобрал в себя…
Что чувствуешь?
Рассвет…
Войди в него,
Открой глаза…
Тут берег.
Еще что видишь?
Здесь повсюду свет…
А что еще?
Все то, во что не верил…
Горячих бубликов тугие связки,
Кулечки семечек в обертках из газет,
Бочонок с разведенным бурым квасом,
И рядом крапинки намоченных монет…
Мой рынок детства при московском сквере —
Абхазских мандаринов рыжий рай.
В углу у выхода, с нестираной портьерой,
Для фото срочного придуманный сарай.
Неужто было? Было так недавно…
У памяти с обрывками кино.
Все то, что в детстве я считала главным
В фотоархив теперь занесено.
Сегодня изобилие повсюду,
На вкус любой – развалы из еды
И как экономическое чудо
На рынках радугой — витринные ряды.
Чего здесь нет? От семги до папайи,
Клубника обрамляет мангустин…
А вот душа, с чего-то вспоминает
Кулечек семечек, с листочком мандарин,
Дух яблочный и чайный на Садовой…
Там в забегаловках студентам много лет
За сорок пять копеек с пышной сдобой
Изобретали комплексный обед.
Вы видели, как умирают гнезда,
разобранные дикостью на прутья?
И птенчик остается беспризорным
среди не скошенных тяжелых трав?
Душа, одетая в тот миг в распутье,
берет в ладони жалобный комочек
и в дом несёт, не дав ему погибнуть…
Не думая, кто виноват, кто прав…
Моргают глазки-бусинки… Ребенок —
доверчивый, пугливый, желторотый.
И в нем болит изломанная ветка,
разбитый дом, погибшая семья…
Сегодня он на завтрак — пятисотый?
Останусь с ним… Кому какое дело,
что случай уберег от половодья
да вандализма стаи воронья?
Большая тайна вырастить в неволе
лесную птицу, выкормить, взлелеять.
Не знать покоя, вздрагивать от страха:
раскроется окно само собой?
И по ночам, когда скандалит ветер,
завешивать стекло дневной рубахой,
чтоб он не вздрагивал во сне тревожно…
И птичья память может стать тюрьмой.
Зацвел апрель. Тянулся бы полгода…
Не отложить навечно расставанья
да не прожить за стеклами в удушье.
И я, открыв окно, сказал: «Летай!»
Мой птенчик тихо сел на край подушки
и вдруг запел, как принято на ветках,
когда встречают солнце на восходе
а в гнезда жизнь укладывает май
Мы больше с ним не закрываем окон…
Едва
касаясь крыльями земли,
Окутанный потоками мерцанья,
Слетел на землю… В нимбе расцвели
Энергии любви и состраданья…
Он тихо опустился у окна
И стал похож на снежные виденья,
Которыми морочит нас зима
По вечерам с суббот на воскресенье…
И вдруг запел… Как нежен был поток,
В прозрачном духе так бесплотен голос…
Как будто бы бессмертия глоток
Вдохнул в земную раненую поросль.
Звук открывал иных миров портал —
Сердцам спасенье в нашем странном мире…
Он пел о том, как души воскрешал
Тот, Кто любил… Всем тем, кто возлюбили…
А снежный пух укутывал сады,
Тропинки прятал, выровняв дорогу…
И ясный свет особой чистоты
Вверх уводил – на встречу с Небом, к Богу…
Ева с Зеленой Планеты,
Сдан на любовь твой экзамен?
Веришь ли в искренность Света?
В степень свободы над нами?
Время итогов с вопросом,
Время сочувствий с ответом,
Вызовов, брошенных оземь,
В многообразии цвета…
Может быть, опыт столетий
Был нам напрасно подарен?
Выросли взрослыми дети
С верою в игры без правил.
Память о Саде остыла,
Музыка флейты устала.
Что ослушанием было,
Полным забвением стало.
Ева, смотри, за порогом
Этой земной круговерти
Вера в единого Бога
Стала спасительней смерти…
В моей беззащитности
скрыты и слабость, и сила.
Я летом замерзла,
но , вдруг, потеплеет весной?
А жизнь такова,
что о чём бы её не просила,
Как лечащий врач
поступает сурово со мной.
Мой доктор – хирург.
Я страшусь,
оттого и пристрастна…
Сестра милосердья
понижена в чине. Терплю.
Мечты убежать из палаты —
по-детски смешны и напрасны…
Здесь время молитвы.
Смирилась и тихо молю…
Сегодня — жива,
ну, а завтра — кому же известно?
Мой врач на ладони
удержит ли сердце мое?
Вернусь ли назад?
Или белые кони из бездны
С серебряным звоном
меня унесут в Бытие ?
Тиха беззащитность,
как мягкая, нежная сила…
Неволить не стану
ни промысел, ни небеса
О чем попрошу?
Да о чем бы теперь не просила….
Я душу вверяю
в любимые руки Отца.
На 25 марта 2018 года.
Сквозь Адажио Альбинони
Суррогат рекламных огней…
Мир лежит на Твоей ладони
Всей неправдой, крамолой всей.
На таинственных арабесках
Красоту растворяет боль.
И с осколков старинной фрески
По потомкам скорбит король:
«Дети-дети мои, безбожно,
И на нас, и на вас — вина» …
Но не прячут кинжалы в ножны,
Деньги, власть да страстей война…
А сердца застывают льдинкой,
Неприкрыто смеется ложь…
И младенца святой слезинкой
Не усовестишь, не проймешь…
Люди слабы, внезапно смертны,
Свету промысла вопреки
На планете la belle verte
Правят «разума» тупики.
Весной поэты о любви,
при гнездах — птицы, первоцветы
пригорки наряжают в лето,
да пары множат соловьи…
Мой дух укрыт от суеты:
весенних фильтров междометья
не изменились за столетья —
не в этом песня красоты…
Но в чем? Чужого не принять…
Мой мал, но искренен источник:
и потому не ставлю точек,
чтоб никого не разрушать…
Обнять и греть? Вчера и в вечность…
Сегодня тихи мои строки…
И льется нежность от Истока:
в смиренное, где — человечность…
he lives
Поэты плачут каплями росы,
как в зеркала, в них смотрят наши души.
Прозрачность видит жизнь яснее, лучше…
Их единица времени – часы.
А пульс отмеренных для них частот —
надземен, как полёт в пространстве,
В нём нет ни лжи, ни страсти к самозванству,
Лишь звёзд танцующий круговорот!
Творцы миров — живут в своих стихах,
притрагиваясь еле слышно к сердцу…
Поймай тот миг, не пропусти, усердствуй,
Чтоб разглядеть их факелы впотьмах…
«В этом доме, отцветшем дотла,…» — Б.Ахмадулина
Нежно-розовым воздух зацвел:
Смех весны опечатал дворы,
И ладошкой зеленый подол
Сгладил шелк безымянной травы.
Сохранялись в бутонах цветков
Крылья бабочек, нежность храня,
И взлетали шифоном шарфов
Блики солнца в поветрии дня…
Вспоминая другую весну
В черных красках вчерашнего дня,
Я пыталась понять… Не могу…
Как у счастья украли меня?
Как под солнцем сияя душа
Перешла тот запретный порог,
Где молчит даже тень фонаря
И куда не заглядывал Бог?..