Любовная

Холст развернул, поднес к окну поближе,
сказал: «Гляди».  Из блеклости тонов
смотрела девочка с глазами спелых вишен
в молчанье скрыв неабсолютность слов.

Смотрела девочка и мяч в руках держала,
как будто Землю  в маленькой руке,
а за спиной —  размытый,  бело-алый
дежурил Ангел с лилией в руке.

Я замерла. Игрушку  обнимая,
послушным взглядом царского пажа,
смотрела девочка, исшедшая из рая.
«Узнай, — сказал, — это твоя душа».

И прижимая  шалую  планету
к реальной нереальности своей,
она нездешнему принадлежала свету.
Ты по нему её искал, сенсей?




ХУДОЖНИК: ГЕННАДИЙ ГОГЛЮК

Укромность дня и мимолетный взгляд,
Порыв, внезапность, встреча, узнаванье…
Свеча и ночь, прогулка в  звездопад,
Касанье рук,  прерывистость дыханья…

Застывший звук, бездомность лишних слов,
Времен бездонность, глубина врастанья…
Дуэт, ноктюрн, сплетенность,  эхо снов,
Любовь и Небо, крик и  замиранье…

Гладь времени, бессрочность, пустота…
Возврат, внезапность, встреча, опозданье…
И  терций музыкальных – немота…
И двух  вселенных тайна угасанья…

  Какая радость открывать глаза
                И видеть луч, играющий с фиалкой…


Я счастлива… Ты слышишь?  Повторю:
Я счастлива… Живу среди сирени…
И в письма обернув  стихотворенья,
С тобой  привычно тихо  говорю…

Не смейся  над нелепостью строки
Весеннего, как юность, монолога…
И рифмы от меня не требуй строгой,
Изящный стиль не суть  моей руки…

Ведь я — проста…  За всё благодарю…
Младенец-лист проснувшейся березы…
Мои  верлибры то сбегают  в прозу,
То вновь в стихи… Из них я  говорю…

Не наделяй меня  огнем  страстей.
Их нет в душе, и не было когда-то…
Любовь  возвышенна, она  не виновата
В  двусмысленности прошлых сентябрей…

Пой без меня… На то ты и поэт…
Как говорят: Бог сводит и разводит…
Уходит всё:  и в сон  моря уводят…
Ты, как художник, проводи их в свет.

Я навсегда останусь  в той стране,
Где нежность неуёмность  остужает…
Бедна в поэзии… Но отчего, кто знает,
Богатства в счастье не прощаешь мне?…

Серебристый мой дождь,
Небом присланный  жизни источник,
Мы с тобой говорим
Тонким  эхом  прозрачной  строки,
Лишь касаясь  едва
Недосказанных   слов   многоточьем,
Глубиной наших  чувств
В  водах  жизни  бездонной   реки…

Травы больше не играют в прятки,
рассекретились, и празднует — зеленый.
Скинула вчерашние перчатки
Чтоб ладонь оставить обнаженной.

Птицы прилетели и склевали
беды у судьбы на распродаже —
мою горсть из зернышек печали
в гнездышке тугого трикотажа.

А сегодня? Все слова не новы…
И к чему? Ведь если не любима,
их волна уже не остановит
женщину, решившуюся – мимо…

В моем сердце птичья аритмия
празднует концерт разноголосья,
и взлетает в небо литания,
музыкой раскрашивая звезды.

Отчего? Да просто так… В апреле
лучики, как лапки птичек – цепки…
Обернулись ласковой игрою
в присланной ромашке на прищепке…

литания — разновидность молитвы

Лиловые ирисы в сумерках  зимнего  вечера…
В  замерзших цветах  —  обнаженная тайна двоих…
В  глубинах  молчанья, где слов  абсолютность   развенчана,
Осталась лишь музыка  в память о тайной  любви…

Но  жизнь  все закрасила  белым  по  древнему  синему.
И  новых оттенков  судьбы уже не избежать.
Снежинки   сольются весной  с возвращенными  ливнями
И в  бликах  лиловых опять зацветет  благодать.

И кто-то другой  будет  с ласковой  байкой   пророка
Строфой   растворять  фонарей золотые огни,
А в новом пространстве, где жизнь воплотится  до срока,
Истают во времени  памятных  ирисов   дни…