Есть люди, которые «творят реальность». Но ОНА «творила других людей»

Зеркала

Как  безрассудно  бьются  зеркала  —
Те самые, что души отражают.
Чью  светоносность мир не понимает,
Как   дети  —  скучный    опыт   ремесла.

Не принимают сложность их и боль
От  опыта  лукавого заклятья:
Ведь глубина души  не знает платья,
Вот и кричат:  Он – голый, ваш  король!

Да, голый. Эта обнаженность
Сродни  младенческой, особенно  чиста.
Мешает жить бездумью  доброта,
В  открытости   скрывая   обреченность.

Прощает  всех  гонителей   своих,
Как Бог прощает от начала века.
Но   храм  души  такого   человека
Отмечен  шрамами  на зеркалах живых.

В больнице

В моей  беззащитности
скрыты и слабость, и сила.
Я летом  замерзла, 
но , вдруг, потеплеет весной?
А  жизнь такова,
что о чём бы её не просила,
Как  лечащий врач
поступает  сурово со мной.
Мой доктор – хирург. 
Я страшусь,
оттого и  пристрастна…
Сестра милосердья
понижена в чине. Терплю.
Мечты убежать  из палаты  — 
по-детски смешны и  напрасны…
Здесь  время молитвы.
Смирилась  и тихо молю…
Сегодня  —  жива,
ну, а завтра  —  кому же известно?
Мой врач на ладони
удержит ли сердце мое?
Вернусь ли назад? 
Или белые  кони из бездны
С серебряным звоном
меня унесут в Бытие ?
Тиха беззащитность,
как  мягкая,  нежная сила…
Неволить не  стану 
ни промысел,  ни небеса
О чем  попрошу?
Да о чем бы теперь  не  просила….
Я  душу вверяю
в любимые   руки  Отца.

La belle verte


На 25 марта 2018 года.


Сквозь Адажио Альбинони
Суррогат рекламных огней…
Мир лежит на Твоей ладони
Всей неправдой,  крамолой всей.
На  таинственных  арабесках
Красоту  растворяет   боль.
И с осколков старинной фрески
По потомкам  скорбит  король:
«Дети-дети мои,  безбожно,
И на нас,  и на вас  —   вина» …
Но не прячут кинжалы в ножны,
Деньги, власть  да страстей  война…
А сердца застывают  льдинкой,
Неприкрыто   смеется       ложь…
И  младенца  святой слезинкой
Не усовестишь,  не проймешь…
Люди слабы, внезапно смертны,
Свету    промысла   вопреки   
На планете  la belle verte
Правят     «разума»    тупики.

Чужих не бывает

Чье-то сердце плачет за окошком,
Слушаю, забыв   покой …
На березе примостилась кошка,
Снег идет, впущу   ее  домой…
Громче и  слышнее  плач по счастью:
Улетело в небо  – не сбылось,
В ожиданьи теплого участья
Выброшено сердце на мороз…
Мимо пробегают  и не слышат,
Кто-то пнет, а кто-то промолчит,
Бедное, уже почти не дышит
Только плачет… Но еще стучит…
Заберу  домой и   отогрею,
Буду  сказки вечером читать
Про чудовищ, карликов и змея,
Что умеют души волховать…
Тихо вместе так перезимуем,
А весной   увидим – отболит…
Шаль беру и валенки обую,
Отыщу,   где плачет и  скорбит…

Тихая

Весной поэты о любви,
при гнездах — птицы, первоцветы 
пригорки наряжают в лето, 
да пары множат соловьи… 
Мой дух укрыт от суеты: 
весенних фильтров междометья 
не изменились за столетья — 
не в этом песня красоты… 
Но в чем? Чужого не принять… 
Мой мал, но искренен источник: 
и потому не ставлю точек, 
чтоб никого не разрушать…

Обнять и греть? Вчера и в вечность… 
Сегодня  тихи мои строки… 
И льется нежность от Истока: 
в  смиренное, где — человечность…

Поэту Владимиру Чистякову

he lives

Поэты плачут каплями росы,
как в зеркала, в них смотрят наши души.
Прозрачность видит жизнь яснее, лучше…
Их единица времени – часы.

А пульс отмеренных для них частот —
надземен, как полёт в  пространстве,
В нём нет ни лжи, ни страсти к самозванству,
Лишь звёзд танцующий круговорот!

Творцы миров — живут в своих стихах,
притрагиваясь еле слышно к сердцу…
Поймай тот миг, не пропусти, усердствуй,
Чтоб разглядеть их  факелы впотьмах…

У камина

Душа соскучилась по теплоте и ласке,
По ровному, не страстному перу,
По счастью тихому, без шума и огласки,
Где дышат двое, не ведя игру.

По свету утра, что живет в окошке,
По мягкой радости, что заполняет дом,
И по урчащей мирно в кресле кошке,
Что гостя намывает день за днем…

По музыке, по чаю с медом, пледу,
По разговорам, просто ни о чем,
Истосковалась… Как с мечтой по небу
Скучает птица с сломанным крылом…

Фиалки в мае

Ковер лиловый, солнечные блики —
Мозаика достойная дворца,
Лишь майским днем, как летней повиликой,
Им наслаждаться можно без конца.

Иду по краю росписей волшебных,
Пытаясь вникнуть в ласковый узор…
Он оживал на гобеленах древних,
И нет им равных с тех до этих пор.

Я не сорву цветы своей надежды,
Их век короткий, как сама весна,
И пусть сиренью сшитые одежды
На память цветом выткут письмена:

Чтобы венки сплетали, как и должно,
Невестам в мае. Так в былые дни,
В глаза фиалок глянув осторожно,
Искали отсвет верности в любви.

Другая весна

               «В этом доме, отцветшем дотла,…» — Б.Ахмадулина

Нежно-розовым воздух зацвел:
Смех весны опечатал дворы,
И ладошкой зеленый подол
Сгладил шелк безымянной травы.

Сохранялись в бутонах цветков
Крылья бабочек, нежность храня,
И взлетали шифоном шарфов
Блики солнца в поветрии дня…

Вспоминая другую весну
В черных красках вчерашнего дня,
Я пыталась понять… Не могу…
Как у счастья украли меня?

Как под солнцем сияя душа
Перешла тот запретный порог,
Где молчит даже тень фонаря
И куда не заглядывал Бог?..

Недосказанные строчки

Из черного выглядывает цвет
и совершенством дышат пасторали…
Живут  бутоны… Помнишь тот  букет?
Из полуроз в атласе?  Но  едва ли
ты памятью в то утро дорожил,
когда  спешил к замерзшему вокзалу…
Кофейным ароматом  воздух плыл,
Предвосхищая  музыку к  финалу.
А  свет  индиго, путая следы,
и обнимая двух в конечной точке,
развел досрочно звездные мосты,
оставив  недосказанными  строчки…